Зачем человеку деньги?

Идеология и мораль советского времени очевидна и проста. Никто особо не заморачивался этим вопросом. Существовал стереотип: есть зарплата. То есть деньги в виде заработанной платы за свой честный труд. Учись, работай как можно лучше и больше, получай престижную по тем временам профессию и будешь иметь высокую зарплату. Ее размер мог превысить рядовую в три-четыре раза.

Например, если зарплата станочника на заводе могла быть в пределах 200−300 рублей в месяц, то зарплата директора завода составляла 250−400 рублей. Были отдельные категории профессий, которые имели более высокую оплату, но они были связаны с экстримом или очень вредными условиями труда.

Путь наверх к хорошей должности и зарплате мог существенно сократиться при наличии влиятельных родственников или любых других протеже, но был достижим и без «мохнатых рук» за счет знаний, трудолюбия, целеустремленности. Любой другой путь получения больших денег, опять же по советским меркам, был криминальным.

Безработица отсутствовала, и поэтому неработающие индивидуумы преследовались обществом и законом как тунеядцы. Предпринимательство отождествлялось со спекуляцией и также попадало под соответствующую статью в УК РСФСР. Деньги, добытые таким путем, назывались «нетрудовыми доходами».

Положение человека в обществе определяли не по его доходу, а по занимаемой должности или по его блатному потенциалу. Человек, даже не имеющий хорошей должности, но со «связями» или «возможностями», был чрезвычайно полезен, решал «вопросы» — значит, попадал в разряд уважаемых и без высокой зарплаты.

Вопрос, кто сколько «получает», звучал в быту обыденно и достаточно широко обсуждался. Все это участвовало в формировании жизненных ценностей советского человека. Хорошо все это или плохо? Чем и почему? Сложный вопрос, и сразу на него не ответишь. Жили по советским правилам, и деньги для российского менталитета всегда были связаны с этическими категориями добра и зла.

Нам говорили: «Деньги — зло! Не златом славен человек, а делами!» Тем самым внушалось презрительное отношение к деньгам. К накопительству относились как к стяжательству и тем несуразнее стали молиться на деньги после распада СССР. Происходящие в обществе кардинальные изменения повлекли изменение сознания людей, особенно среди молодежи, которые в большинстве на «ура» приняли новую идеологию. В их сознании произошла переоценка ценностей старшего поколения, но она породила и внутренние личностные и внешние конфликты.

Что мы получим в итоге — прозападную идеологию, где положение в обществе имеет обязательную денежную составляющую, то есть владение деньгами дает материальные блага, власть, уважение, или бывший советский народ выработает опять что-то свое? Время расставит все на свои места. Сама формация «советский народ» в 90-е считалась негативной и осмеивалась. Появилась клички «советикус», «совки». Жили они, конечно, в стране Совдепии.

Столкнувшись с ростом национальной розни, В. Путин по телевидению озвучил новый подход к проблеме: оказывается, коммунисты были не такие уж дураки, что выдумали эту новую формацию — «советский народ»! По аналогии, видимо, мы теперь называемся российским народом. Может быть, и советские жизненные ценности будут переосмыслены? Поживем — увидим.

Проблем в стране хватает. При образовании пропасти между имущими и неимущими, которая становится все шире и глубже, погоня в обществе за деньгами выходит на первое место, подавляя все ранее существующие ценности.

Поэтому вопрос, что же такое деньги и зачем они, какое место занимают в жизни, при всей кажущейся простоте становится актуальным как никогда. Статья не претендует на научный подход к проблеме. На тему денег написано много и нашими, и зарубежными учеными. В Интернете я увидел весьма обширную библиографию. Даже появилась особая отрасль социологии: «социология денег».

У меня же толчком к размышлениям на тему денег стали споры по проблеме с женой, молодыми родственниками и их друзьями. Особенно зацепили слова, брошенные одним из них:

— А чего, собственно, ты и ваше поколение достигли? При всех ваших регалиях и орденах, вы не можете себе позволить даже малой части того, что имею я! У меня хорошая машина, отдыхать я ездил в Турцию… А если ты такой умный, то почему такой бедный?

И действительно. Занимая относительно высокое место в советской иерархии, имея большую по советским меркам зарплату, ученые звания, правительственные награды, я считался уважаемым человеком в системе отрасли. Несмотря на это к 90-м годам мог похвастать лишь обычным набором советских благ: квартира, дача и машина «Жигули». То есть — опять же по советским меркам — был вполне обеспеченным человеком.

Даже имел право на персональную пенсию в советском государстве, но к моменту ее получения все мы стали жить уже в другой стране и сразу почувствовали себя одураченными вконец! «Уплыла» и персональная пенсия! Мизерный размер пенсии предполагал нищенское состояние на всю оставшуюся жизнь.

Уважение тоже осталось в прошлом! Многие из нас встали в ряды кооперативного движения, чтобы улучшить свое материальное положение. Однако многолетняя работа в советской производственной системе наложила определенные штампы экономического мышления и поведения, которые исключали авантюризм, риск и беспредел. Многое из того, что знали мы и умели, оказалось ненужным в новой ситуации, а для перестройки мозгов необходимо время.

Гораздо гибче оказались бывшая партийная и советская номенклатура. Они опять оказались первыми у кормушки. И пока мы учились бизнесу, молодые, не отягощенные моральными принципами предприниматели, давали взятки, хватали льготные кредиты, не платили налогов и «рвали бабки» любыми методами! Они особо не лезли в производство товаров — они пользовались ситуацией, хапали все, что плохо лежало, торговали в мутной воде, оказывали сомнительные услуги, многие стали челноками.

Пользуясь установленными либеральными ценностями и новым законодательством, стали разъезжать по заграницам, заимели недвижимость, строили замки в «долинах нищих». Так окрестили жители городов их «резервации» с колоннами, башенками и контрфорсами и прочими атрибутами стилей прошлого. Покупали дорогие иномарки, жили на широкую ногу.

(Я намеренно не касаюсь обогащения бывшей партийной, советской элиты и части руководителей крупных предприятий, которые в момент переворота были «у руля». То есть в нужном месте и в нужный час!)

Так вот именно у них, молодых, мгновенно прорезалось новое мышление, не отягощенное старым. На все они смотрят и оценивают через призму рубля. Рассмотрим, такое ли уж это новое мышление? Оно, как, впрочем, и другие западные ценности (весьма сомнительные), усиленно навязывается нам из-за «бугра».

С. Б. Абрамова, изучающая социологический подход к исследованию денег в «Известиях Уральского госуниверситета», приводит слова американского социолога и историка Ч. Миллса:

деньги являются единственным бесспорным мерилом преуспевания, а преуспевание в Америке считается высшей ценностью. Моральный мандат на успех осуществляет давление, побуждает добиваться успеха честными или, если невозможно, нечестными методами. Материальное положение человека влияет на его образ: богатые воспринимаются счастливыми, здоровыми, а бедные — несчастными и ленивыми.

Вы, читающие это, согласны с Миллсом? Думаю, что далеко не все. А как же воспринимать, например, психологию обыкновенного учителя или врача? Ученого, наконец, имеющего невысокие доходы, но при этом любящего свою профессию, работу?

Никто и никогда не откажется от денег. Оплата труда должна быть достойной и адекватной. Но если успех добыт нечестными методами, особенно в сфере госслужащих, он порождает коррупцию, которая приняла невиданный ранее в России размах и мешает нам жить.

Именно поэтому нам всем необходимо осмысление сущности денег при возросшей их значимости. Они на наших глазах превращаются в абсолютную и единственную ценность, а ценность денег, как средства обращения, заключается в их покупательной способности. Таким образом и выстраивается общество потребления.

Продолжение следует…